Мать. Раньше убей меня.

Рабочий. Этого я не сделаю. Я ведь не генерал Франко. Я только поговорю с Хуаном. Тогда я наверняка их получу.

Мать (быстро). Хуан не вернется.

Мальчик. Ты же его позвала!

Мать. Я не звала его. Я не хочу, чтобы он видел тебя, Педро.

Рабочий. Я так и думал. Но я то, что же, немой? Спущусь к морю и крикну ему. Довольно будет одного слова, Тереса; я знаю Хуана. Он не трус. И тебе не удастся удержать его.

Мальчик. Я тоже пойду.

Мать (очень спокойно). Оставь моих детей в покое, Педро. Я сказала им, что повешусь, если они уйдут. Я знаю, что это грех, за который уготовано вечное проклятье. Но я не могу иначе. Когда Карло умер, так ужасно умер, я пошла к падре, иначе я уже тогда повесилась бы. Я понимала, что тоже виновата, хотя из нас двоих он был хуже - горячий сторонник насилия. Нам живется нелегко; и не так-то просто терпеть все лишения. Но насилием ничего не добьешься. Это я поняла, когда они принесли его и положили здесь на пол. Я не за генералов, никто не смеет сказать этого обо мне. Но если я буду держаться в стороне и смирю свое сердце, может быть, они пощадят нас. Расчет мой очень прост. Ведь мне так мало надо. Я не хочу больше видеть это знамя. Довольно с нас горя. (Молча подходит к маленькому знамени, поднимает его и рвет на куски. Потом тотчас нагибается, собирает клочки и засовывает их в карман.)

Рабочий. Уж лучше б ты повесилась, Тереса.

Стучат. Входит старуха Перес, вся в черном.

Мальчик (рабочему). Это сеньора Перес.

Рабочий (шепотом). Что они за люди?

Мальчик. Хорошие люди. Радио как раз у них. Их дочь на прошлой неделе погибла на фронте.

Старуха Перес. Я, знаете ли, нарочно ждала, пока уйдет падре. Решила зайти потолковать. Хотела сказать, что я не согласна со своими, когда они досаждают вам за ваши взгляды.

Мать молчит.

(Садится.) Вы боитесь за своих сыновей, сеньора Каррар.