Люди ведь не считаются с тем, как трудно в наше время вырастить детей. Я родила семерых. (Обращается и к рабочему тоже, с которым ее не познакомили.) Не так-то много их осталось теперь, после гибели Инес. Двоих я и до шести лет не довела. Это были голодные годы - девяносто восьмой и девяносто девятый. Об Андреа я и не знаю, где он. Последний раз он писал из Рио. Это в Южной Америке. Марианна в Мадриде. Тоже все жалуется. Она никогда не отличалась здоровьем. Мы-то, старики, все думаем, что после нас другое племя пошло, слабенькое.

Мать. Но у вас остался Фернандо.

Старуха Перес. Да.

Мать (смущенно). Извините, я не хотела вас обидеть,

Старуха Перес (спокойно). Не надо извиняться. Я знаю, что вы не хотели меня обидеть.

Мальчик (шепотом, рабочему). Он у Франко.

Старуха Перес (тихо). Мы не говорим больше о Фернандо. (После небольшой паузы.) Знаете, вы только тогда поймете наших ребят, когда представите себе, как мы горюем о нашей Инес.

Мать. Мы все очень любили Инес. (Рабочему.) Она научила Хуана читать.

Мальчик. И меня тоже!

Старуха Перес. Все считают, что вы за тех, А я всегда спорю. Мы-то ведь знаем разницу между богатством и нищетой.

Мать. Я не хочу, чтобы мои дети стали солдатами. Они не убойный скот.

Старуха Перес. Знаете, сеньора Каррар, я Всегда говорю: бедняку нельзя застраховаться. Так или иначе, а попадает всегда ему. Те, кому попадает, это и есть бедняки. Бедняков, сеньора Каррар, не спасет никакая предосторожность. Инес была как раз самая тихая из наших детей. Мой муж немало помучился с ней, пока она решилась поплыть первый раз!

Мать. А ведь она могла бы жить.

Старуха Перес. Но как?

Мать. Почему ваша дочь, учительница, взяла винтовку и сражалась с генералами?

Рабочий. Которых даже папа римский финансирует!

Старуха Перес. Она говорила, что хочет и дальше быть учительницей.

Мать. Но разве она не могла оставаться учительницей в Малаге, в своей школе? Что ей эти генералы?