Альфа. Ну а когда игорных банков больше не останется?

Винценц. Тогда мы перевернем свой принцип и сами учредим банк. По моей формуле и это возможно. Непоколебимый банк. Или ты предпочтешь, чтобы я продал формулу одному из существующих банков?

Альфа. Нет-нет!

Винценц. Вот именно. Мы перевернем свой принцип и сами учредим монопольный банк. И тогда к нам потекут все деньги мира. Бог весть, что из этого получится! Даже представить себе невозможно. Можно купить центрально-азиатские степи, обводнить их и устроить там царство дивных садов. Управлять им мы могли бы по законам, которые придумали давным-давно, еще до того, как я уплыл на пароходе. Ты будешь императрицей.

Альфа. Ну, это уж совсем банально.

Винценц. Да, в теории! Желание стать Цезарем, или Гете, или Лао-цзы это банальность. Но сама подумай, как все меняется, когда ты и впрямь таков. С нашими деньгами мы вправду сможем и в политике, и в искусстве, и в морали - да во всем! - сделаться кем только захотим, а что нам не понравится уничтожим. Разве такое придумаешь?!

Альфа (во все глаза глядя на него). Нет, до конца не придумаешь. А твоя формула - это правда?

Винценц. Вот смотри. (Вытаскивает из кармана пачку бумаг.)

Альфа. Дифференциальные производные, да?

Винценц. Удивительная женщина - все-то ты знаешь! Частные. И итерации. И... знаешь, вполнепонятно, что Бэрли свихнулся от любви к тебе.

Альфа. Что? Бэрли?

Винценц (мрачно). У него тяжелое нервное расстройство.

Альфа (совсем слабым голосом, прислонясь к нему).