— Я уже выпил свою дневную порцию, кузен, да и вы, по-моему, тоже, продолжал Гарри с тем же невозмутимым достоинством.

— А-а, вы хотите, чтобы я убрался отсюда, кузен как бишь вас там? помрачнев, заявил Уильям. — Вы хотите, чтобы я ушел отсюда, а они хотят, чтобы я шел сюда, а я идти совсем и не хотел. Я сказал: да провались он в тартарары... вот что я сказал. С какой стати я стану утруждать себя тащиться темным вечером сюда и оказывать любезность человеку, до которого мне нет никакого дела? Мои собственные слова. И Каслвуда тоже. Какого черта должен он идти туда? Вот что сказал Каслвуд, и миледи тоже, но баронесса требует вас к себе. Это все баронесса! Но коли она чего-нибудь хочет, так надо слушаться. Ну, вставайте, и пошли!

Мистер Эсмонд произнес эту речь с самой дружеской непринужденностью и невнятностью, не договаривая слова и быстро расхаживая по спальне. Но она взбесила молодого виргинца.

— Вот что, кузен! — вскричал он. — Я и шагу отсюда не сделаю ни ради графини, ни ради баронессы, ни ради всех моих каслвудских родственников вместе взятых.

А когда хозяин явился с пуншем, который заказал мистер Эсмонд, его постоялец гневно потребовал из постели, чтобы он выдворил из спальни этого пьянчугу.

— Ах, пьянчугу, табачник ты эдакий? Пьянчугу, краснокожий ты чероки? взвизгнул мистер Уильям. — Вставай с кровати, и я проткну тебя шпагой! И почему только я не сделал этого сегодня, когда принял тебя за судебного пристава, за проклятого крючкотвора, подлого пристава! — И он продолжал выкрикивать бессвязные ругательства до тех пор, пока хозяин с помощью полового, конюха и всех трактирных завсегдатаев не вывел его из комнаты. После этого Гарри Уорингтон свирепо задернул занавески своей кровати и, несомненно, в конце концов уснул крепким сном в своем шатре.

Утром хозяин гостиницы держался со своим молодым постояльцем куда более подобострастно, так как узнал теперь его полное имя, а также кто он такой. Накануне вечером, сообщил он, из замка являлись и другие посланцы, чтобы доставить обоих молодых джентльменов под отчий кров, и бедный мистер Уильям вернулся туда в тачке — впрочем, подобный способ передвижения был ему отнюдь не внове.