Как решаются? Вы думаете, они понимают, что поступили дурно? Вы думаете, господина Скупса мучит мысль о тех, кто напрасно взывал к нему о помощи, или о голодных, которые ни с чем ушли от его порога? Как бы не так. Он горит негодованием оттого, что этот повеса оказался таким дураком, а то, что сам он оказался скрягой, ни в коей мере его не смущает. Ну посудите сами! Молодой человек, обладая такими возможностями, бросает их на ветер! Целое состояние проматывается с шулерами и всяким сбродом! Чудовищно, чудовищно! Пусть недостойное поведение этого несчастного и тяжкие последствия его безумного расточительства послужат тебе предостережением, дитя мое! По законам великой и незыблемой религии фарисеев нам открывается превосходная возможность для высоконравственной проповеди и возвеличения добродетели.

— И подумать только, как мы обманулись в нем! — восклицает леди Уорингтон.

— Печально, очень печально, моя дорогая! — подтверждает сэр Майлз, покачивая головой.

— Трудно вообразить себе, чтобы в одном молодом существе могло вмещаться столько пороков! — продолжает восклицать леди Уорингтон. — Карты, пари, пирушки в кабаках, непомерные траты, верховые лошади и выезды, и все это в компании богатых повес одного с ним пола и, страшно сказать, — самых безнравственных особ нашего пола.

— Ш-ш-ш, леди Уорингтон! — останавливает ее супруг, искоса поглядывая на безупречно добродетельных Дору и Флору, залившихся румянцем и опустивших глазки при упоминании об этих гадких особах.

— Я нисколько не удивляюсь тому, что мои бедные девочки не знают, куда глаза девать, — продолжает маменька. — Ах, мои дорогие, как бы я хотела, чтобы вы даже не подозревали о том, что на свете существуют такие твари!

— Однако же достаточно им побывать в опере или в парке, чтобы эти твари попались им на глаза, — говорит сэр Майлз.