— И подумать только, что мы приняли этого змееныша в лоно нашей семьи! И даже оставляли его в обществе нашего драгоценного невинного агнца! продолжает маменька, указуя на Майлза-младшего.

— О каком это змееныше вы говорите? — вопрошает сей юнец. — То вы говорили, что кузен Гарри дурной человек: потом он стал хороший. А теперь он опять дурной. Так какой же он, сэр Майлз?

— У него есть недостатки, как у всех нас, Майли, мой мальчик. Твой кузен вел себя беспутно, и это должно послужить тебе уроком.

— А разве мой старший брат, тот, что умер… мой гадкий брат, — разве он не вел себя беспутно? Он не был добр ко мне, когда я был маленьким. Ни разу не дал мне ни единой монетки, ни единой игрушки и не ездил со мной верхом и не… Почему вы плачете, маменька? Я ведь очень хорошо помню, как вы вечно бранились с Хью…

— Замолчите, сэр! — в один голос восклицают папа и дочки. — Разве вы не знаете, что не должны никогда упоминать это имя!

— Я знаю только, что люблю Гарри и никогда не любил Хью, — заявляет упрямый маленький бунтовщик. — И если кузен Гарри в тюрьме, я отдам ему свою монетку в полгинеи, которую подарил мне мой крестный, да я отдам ему все, что у меня есть… да, все, ну разве что… разве что оставлю себе мою маленькую лошадку… и мою шитую серебром жилетку… и моих Снежка и Сластену… и… Ну да, и еще заварной крем, когда он будет на сладкое. Последнее было добавлено после небольшой подсказки со стороны сестрицы Доры. — Немножко я с ним поделюсь, — помолчав, решает Майлз.

— Перестань болтать, малыш, и займись своим делам, — говорит папа, которого все это забавляет. Сэра Майлза Уорннгтона нельзя упрекнуть в недостатке юмора.

— Кто бы мог подумать, что он станет так повесничать? — продолжает маменька.

— Как сказать. Молодость — это пора увлечений, моя дорогая.