— Вот так и рассуждают все культурные люди! — горько улыбнулся Тарзан. — Да, вы всегда умеете найти лазейку в правилах, по которым живете! Но такие уловки не для меня. Я всю жизнь считал матерью вскормившую меня обезьяну — так почему я должен делать вид, что забыл ее? Нет, я никогда ее не забуду! Я всю жизнь буду помнить, как она сражалась за меня с хищниками джунглей и с собственными сородичами, как согревала меня по ночам, утешала в младенчестве, опекала, кормила, лечила. И я помню, что впервые заплакал человеческими слезами над ее бездыханным трупом, пронзенным копьем Кулонги! Тебе, Джек, Кала показалась бы просто отвратительным диким зверем, но для меня она была самым красивым существом на свете! И я всегда буду горд назвать себя сыном Калы из племени Керчака.

Тарзан стиснул зубы и, помолчав, добавил:

— А что по этому поводу напишут газеты — мне наплевать. Да, вас, культурных людей, можно только пожалеть! Вы слишком многое отдали взамен того, чтобы получить право называться цивилизованными.

— А ты стал оратором, друг мой, — помолчав, серьезно сказал Джек Арно. — Пять дней, проведенных в суде, научили тебя красноречию, и теперь ты вполне смог бы сам выступать в качестве адвоката. Что же касается цивилизованных людей… Ты даже не представляешь, как ты прав, Тарзан!

IV. На пароходе

— Magnifique! — воскликнула графиня де Куд.

— Что такое? — удивился граф, взглянув на молодую жену. — Что вас так восхитило?

— О, пустяки, дорогой, — порозовев, ответила графиня. — Эти блики, играющие на волнах… Я никогда не устану любоваться океанским пейзажем!

Мужчина пожал плечами, демонстрируя полное равнодушие к бликам и волнам.

— Океанские пейзажи интересны только в первые дни плавания, Ольга, — проворчал он. — Пойду-ка я лучше поищу партнеров для игры в карты — это занятие куда увлекательней, чем созерцание скучной соленой воды за бортом…