Моран и Билл, осторожно прислушиваясь к малейшим шорохам, стали осматривать их подряд. Ни в первой, ни во второй — ничего заслуживавшего внимания. Классические, невыразительные каюты, что встречаются на всех яхтах и судах, относящихся к разряду «люкс». Напротив, третья оказалась намного более просторной, чем предыдущие, и обставлена она была менее стандартно. Все говорило в пользу того, что её часто занимал один и тот же человек, сумевший наложить на её облик печать своих вкусов и привязанностей.

Внимание двух визитеров в первую очередь привлекла громадная библиотека, занимавшая целиком одну из стен каюты. Морану было достаточно беглого взгляда на корешки книг, чтобы понять, что хозяин этих мест был далеко не ординарной личностью. Отсутствовала художественная литература. И наоборот, были широко представлены философские и научные работы, в большинстве своем труднодоступные простому смертному, причем, многие из них датировались первыми годами печатного дела вообще. Среди прочих выделялись труды Фрэнсаиса Бэкона, Джероламо Кардано, Альберта Великого, Парацельса, Пикоделла Мирандола и многих других выдающихся мыслителей Средневековья и Возрождения, полу-ученых-полумагов, на чьих творениях зиждется современное знание. Рядом с этими шедеврами западных умов стояли книги просвещенных деятелей востока в виде почтенных манускриптов на разных языках — еврейском, арабском, хинди или китайском, неведомых ни Морану, ни Баллантайну. В равной степени богато было представлено и новейшее время — произведениями Эйнштейна по теории относительности, работами Лоренца и Фицджеральда по вопросам сжатия пространства-времени, мудреными сочинениями по математике, химии, физике, электронике, астрономии, кибернетики. Все было укомплектовано и расставлено с большим знанием дела, наглядно свидетельствовавшем об эрудиции и, особенно, об интеллектуальном потенциале того, кому принадлежала эта библиотека, где была собрана вся мудрость человеческая.