Боб Моран, просмотрев, поставил на полку одно из творений Эйнштейна, обильно прокомментированное на полях.

— Мне известен лишь один человек, чьи интересы так же простирались на все области знания, — медленно произнес он. — Им был…

— Минг? — закончил за него Баллантайн.

Француз утвердительно кивнул головой.

— Да, — глухо подтвердил он. — Минг… Это библиотека, должно быть, принадлежала ему. Издания на латыни аннотированы на латинском, еврейские — на еврейском, хинди — на санскрите, китайские — на китайском, французские — на французском, английские — на английском… И все пометки сделаны одной и той же рукой. Кто иной, кроме Минга, был бы способен на подобное? Возможно, он и был одним из величайших преступников, которых носила на себе Земля, но его ум и знания, наверняка, превосходили все, что было известно другим людям…

В этот момент произошло нечто странное. За спиной у друзей раздался щелчок. Боб и Баллантайн мгновенно обернулись и увидели, что в противоположной стене приоткрылась потайная дверь, за которой скрывалась небольшое, но высокое помещение типа чуланчика, целиком залитое диковинным розоватым светом. В нем возвышался человек. Высокий и худой, несколько сутулый и длиннорукий. При взгляде на него на ум неизбежно приходило сравнение с карикатурой на человеческое существо. Его лицо с грубоватыми чертами выглядело так, словно его парализовало, но удивительно подвижные глаза полыхали подобно двум мощным зеленым прожекторам. Высокий — пожалуй, даже чересчур для нормального индивида — лоб венчал взлохмаченный парик неопределенного цвета, скорее всего, искусственный. Громадные ступни, почти равновеликие в ширину и в длину, костюм этого необычного персонажа из зеленовато-черного сукна со слишком короткими рукавами и штанинами — все это, вкупе с курткой, похожей на лапсердак, придавали ему вид одновременно стародавний, потешный и зловещий.