Они выбрались на вершину закругленного холма и внезапно, прямо перед ними, слегка нависая над узкой долиной, заросшей папоротником, появился монастырь. Он занимал практически всю макушку возвышенности с её пологими склонами. Простая стена с мощными подпорками окружала ряд угловатых строений с квадратными окнами, многие из которых были освещены.
— Ну вот, мы и у цели, — возвестил Баллантайн. — Дурных встреч, к счастью, не состоялось. Так пусть так будет и впредь…
— Успокойся: это нам не грозит, — осадил его Моран. — Ты слишком спешишь с выводами.
Действительно, почти тут же из долины донесся пронзительный крик. То были скорее зловещие, полные жути стенания, увы, слишком хорошо знакомые друзьям, не раз слышавшим нечто подобное при обстоятельствах, одни трагичнее других.
— Это клич дакоитов, — констатировал шотландец.
Боб состроил гримасу.
— Верно, — повторил он, как эхо. — Думаю, старина, что ты все равно ожидал услышать их рано или поздно. Там, где Желтая Тень — всегда дакоиты…
француз неспешно вытащил из кармана электрический фонарик, а также какой-то блестящий предмет, которые он держал на ладони. Это была небольших размеров маска из массивного серебра, изображавшая тибетского демона, на лбу которого были выгравированы кабаллистические знаки. Этот маленький шедевр был несколько деформирован, поскольку с тыльной стороны в него попала пуля в ситуации, едва не стоившей Морану жизни. Когда-то эту вещицу Бобу подарил сам Минг, и он стал для него талисманом, одного вида которого оказывалось достаточно для того, чтобы внушать почтительность соратникам грозного монгола. Боб рассчитывал вновь прибегнуть к этому фетишу, чтобы попытаться удержать дакоитов на расстоянии.