Боб, мобилизовав все свои познания в хинди, обратился к нападавшим:

— Проведите нас к вашему господину, — приказал он, придав голосу максимально возможную властность.

Дакоиты заколебались, поскольку их владыка редко кого принимал лично. В то жен время стоявший перед ними иностранец предъявил священную маску. А это придавало ему в их глазах если и не равновеликий с месье Мингом статус, то по меньшей мере накладывало на него почти абсолютное табу, которое, как это было вполне очевидно, снять был в силах только сам Желтая Тень.

В конце концов победила тенденция послушания тем, кто обладает столь могущественным талисманом. Индийцы окружили Морана и его товарища, и небольшая группа направилась к отстоявшему от них примерно в километре монастырю.

Когда-то обширные помещения, в которых Минг оборудовал одну из своих многочисленных штаб-квартир, служили когда-то убежищем буддийским монахам. Но те покинули монастырь, наверняка не выдержав диких завываний ветра, обрушивавшихся на их обитель во время бурь, подобных взмахам гигантской косы разбушевавшейся стихии. Затем монастырь облюбовал себе под летнюю резиденцию один из бенгальских принцев, о чем свидетельствовали мирские эстампы на стенах. Но и принц сбежал оттуда, испугавшись неизвестно чего. Но ничто не могло устрашить месье Минга, который и расположился в этих переживших столетия стенах.

В сопровождении дакоитов Моран и Билл подошли к широченной бронзовой двери и вступили во двор, обширный, как в казарме. Между плохо пригнанными булыжниками всюду наросло мха, густого и эластичного, похожего на каучук. Пока за ними тяжело закрывались бронзовые врата, у друзей заныло сердце, поскольку только теперь они в сущности осознали, что сделанный ими шаг необратим и что они по собственной воле бросились в пасть тигру.

Несомненно, тот, кто знал Желтую Тень только понаслышке, мог бы ожидать, что как и у упомянутого хищника, его берлогу устилали бесчисленные кости его жертв.