Вилли улыбнулся.

- Мне нужно поспеть на поезд. На двухчасовой, дневной. Я должен на нем уехать.

- Тебя же убьют, - разрыдалась Марта. - Наверняка убьют! Надо бежать!

- Мы слишком часто бегали, Марта, - медленно проговорил Вилли. - Мы бегали, прятались, в конце концов нас ловили, и мы падали на колени и умоляли о пощаде. Нет, я не побегу. Я забыл, как это делается. Я не умею бегать. Не умею просить. Я умею только драться, и все, Марта.

- Господи Иисусе, совсем спятил с ума. Полковник Боб, скажите ему, что он сумасшедший!

Полковник Боб бросил на Вилли долгий, задумчивый взгляд.

- Я не могу удирать под покровом ночи, полковник Боб. Не могу ходить украдкой. Я должен шагать открыто. И пусть лучше никто меня не трогает.

Сержант повернулся и спустился с веранды.

- Прощайте, полковник Боб! - крикнул он.

- Сумасшедший!.. - горестно запричитала Марта. - Совсем рассудок потерял!

- Прекрати этот вой! - цыкнул на нее полковник. - Вилли не более сумасшедший, чем я. Скорей всего, это мир сошел с ума. Я не знаю. Думал, что знаю, но оказывается - нет.

Его голубые глаза смотрели вслед уходящему солдату.

"Триста лет оскорбленной гордости, - думал он, - триста лет униженного достоинства. А сейчас он идет открыто, с поднятой головой... Что бы случилось, если б мы им позволили?.. Нет, черт возьми, это невозможно!"

- Безумец! - сквозь слезы повторяла Марта. - Чокнутый!

- Они убьют его, - сказал полковник. - Причем самым подлым, самым гадким способом, какой только придумают. Они не посмотрят, что он без ноги, и на ордена им в высшей степени наплевать. Сумасшедший!.. Вилли, солдат республики, проливший за нее свою кровь, - и вот что его ждет. Сумасшедший... - Полковник внезапно умолк, голубые глаза его широко раскрылись. - Сумасшедший?! - загремел он. - Правильно! Надо убедить их, что он сумасшедший... Господи, только бы мне это удалось! - И он бросился к телефону.

Обогнув веранду, Вилли вышел на дорогу, над которой все так же висело знойное марево, и направился в город.