Вера Сергеевна достала из портфеля пачку открыток, и через три минуты все сорок человек нашего класса имели на руках по маленькой Джоконде.
Все уже хотели уходить, когда Генка, сидевший рядом со мной, вытянул руку и нетерпеливо закричал:
— Вера Сергеевна, я, я знаю! Знаю, почему она улыбается!
— Вот и отлично, — спокойно сказала Вера Сергеевна. — Ты нам все в сочинении и напишешь.
— Да я уже сейчас знаю! — не унимался Генка, продолжая тянуть руку.
— Ну, хорошо. Если тебе так не терпится, говори.
Генка встал и, шмыгая носом, сказал:
— Она стесняется.
Тут в классе, конечно, хохот поднялся.
— Ну, чего вы ржете-то, — обиделся Генка. — Точно говорю: стесняется. К нам в прошлом году в пионерский лагерь художник приезжал. Баранов его фамилия. Он Таньку Фоминых из нашего отряда на пень посадил и сказал, что будет с нее картину писать. Так Танька от стеснения вся пятнами пошла, даже нос покраснел. И все улыбалась как дурочка. Ясное дело — стеснялась. С нормального человека не каждый день картины рисуют. А тут перед этой Джокондой сам знаменитый Леонардо да Винчи стоит. Тут бы кто угодно застеснялся.
Все снова засмеялись. И Вера Сергеевна засмеялась, а потом сказала:
— Что ж, хорошо. Будем считать, одна версия у нас есть: Джоконда стесняется.
После уроков мы с Генкой шли по улицам и заглядывали в лица прохожим. Мы хотели посмотреть, как люди улыбаются и попытаться разгадать почему. Но мимо нас торопливо несся бесконечный поток серьезных, озабоченных лиц, и, казалось, каждое лицо выражало одну и ту же мысль: скорей! скорей! скорей!