— Генка, ты обратил внимание: они все будто на поезд опаздывают, — сказал я. — Интересно, куда они так спешат?

— Кто куда. А некоторые просто по привычке. Мы в прошлое воскресенье поехали в Павловск погулять. Вышли из электрички, и папа как почесал к парку, мы с мамой еле за ним угнались. Мама говорит: «Куда ты так несешься?» А папа говорит: «Никуда я не несусь. Мы ж гулять приехали, так чего на месте топтаться». Привык галопом по своим объектам скакать.

— А у меня папа свои заметки и статейки теперь на диктофон записывает. Магнитофончик такой малюсенький. Запрется в комнате и бубнит какую-то абракадабру: «Героико-романтическое начало очевидно превалирует в метафорической прозе Мухоморова…» Некогда, говорит, писаниной заниматься. Однажды его мать заставила счет за квартиру писать. Так он сидел-сидел, а потом кричит мне: «Митька, как «д» заглавное пишется? Что-то я запамятовал». А теперь с этим диктофоном дурацким совсем писать разучится.

— Жизнь такая, — многозначительно сказал Генка. — Говорят, Лев Толстой свой роман «Война и мир» семь раз переписывал. Ты видел эту книгу? Видел, какая у нее толщина? Значит, у человека время было. А тут диктовку, за которую пару получил, переписать некогда…

Лифт в нашей парадной опять не работал. Он как безумный непрерывно сдвигал и раздвигал свои полированные створки и при этом натужно гудел и дрожал. Я подхватил свою тяжеленную, словно кирпичами набитую, сумку и потащился на свой девятый. Между пятым и шестым этажами я столкнулся с Катькой Аношиной из параллельного класса. Катька жила в соседнем доме и, значит, была у кого-то в гостях. Увидев меня, она улыбнулась, но ничего не сказала и поскакала вниз.