- Нам совсем не нужно, чтобы ребенок рос еще больше, - сказал он и вышел.

- Даю тебе два дня, - произнесла Дороти сухо и как будто безразлично, правда с видом довольно расстроенным, - но могу на этом погореть.

Кара кивнула. Натянула черные брюки с широким поясом от "Си-пи шейдс" и такую же черную блузку, которые носила две последние недели, хотя две пуговицы висели на ниточке. Засунула ноги в поношенные сандалии на веревочной подошве. Стянула повязку с головы, встряхнула волосами и снова надела повязку. Вздохнув, кивнула головой. Потом посмотрела на часы. И вдруг расплакалась.

- Я не хочу, чтобы меня стимулировали, - сказала она. - Если меня будут стимулировать, то понадобится обезболивание.

- Не обязательно.

- А потом вообще придется делать кесарево.

- Ну с чего ты взяла.

- Все это началось не по моей воле, Дороти, но я не хочу, чтобы так же и кончилось.

- Все на свете так начинается, дорогуша, - отозвалась Дороти, - да и кончается так же.

- Но только не это.

Дороти обняла Кару. Так они и сидели бок о бок на столе для обследования больных. Дороти знала, что на пациентов успокаивающе действуют ее полнота и крепкие нервы, а потому не прибегала к словесным утешениям. Несколько минут она ничего не говорила.

- Иди домой, - наконец распорядилась она, - позвони мужу и скажи, что тебе нужен его простагландин.

- Ричи? Но он... он не станет. Он не согласится.

- Скажи ему, что у него появилась редкая возможность, - сказала Дороти. Прошло, наверно, много времени с тех пор, как вы последний раз...

- Десять месяцев, - сказала Кара, - по меньшей мере. То есть я хотела сказать, если у него не было кого-нибудь еще.

- Звони. Он приедет.

Когда Кара была на тридцать пятой неделе, Ричард уехал из дома.