В первое время ее удивляло, что она так хорошо себя чувствует, что у нее так легко на душе, что так безоблачно проходит каждый день. После того страшного вечера у озера Голливуд, который вполне мог свести ее жизнь на нет, она цвела, и с каждым днем ее становилось все больше. И этот ребенок, вопреки омерзительному мгновению, когда он зародился, - о, этот запах горячей пыли и мексиканского шалфея в ее ноздрях, эта вспышка боли в глубине глаз, когда ее голова стукнулась о землю! - этот ребенок, теперь она так чувствовала, был сотворен целиком из ее вещества, изваян ее рукой. На него шли ее тромбоциты и антитела, укрепляемые кальцием, который она принимала, орошаемые восемью бутылочками ключевой воды, которую она ежедневно выпивала. Она ушла с работы; она продиралась сквозь романы Троллопа. К концу шестого месяца она могла проводить так день за днем, даже не замечая, как счастлива.

За те шесть месяцев Ричард Кейс совершенно пал духом. То, с каким легким сердцем Кара не замечала его потерянности, измеряло, на его взгляд, ширину разверзшейся между ними бездны. Его разговоры с ней, никогда не отличавшиеся многословием, теперь сократились до односложных реплик итальяшки из вестерна. Приятели, чье общество он всегда расценивал как балласт, необходимый для большей устойчивости супружеского судна, перестали включать его в свои планы. Что-то, как они выражались, съедает его. Впрочем, ясно что - насильник; высокий, красивый, мускулистый, бывший игрок Всеамериканской сборной, еще юнцом установивший рекорд штата в беге с препятствиями на четыреста метров, он за одну яростную минуту сделал то, чего Ричард не смог спроворить за десять лет законного брака в любви. Такое было хуже рогов, потому что соперник Ричарда даже соперником не был. Этого Деррика Купера даже презирать было смешно - животное, не заслуживающее никаких чувств со стороны оскорбленного мужа. В результате Ричард попал в ужасное положение: видя каждый день, как растет у его жены живот, темнеют соски и таинственная лиловатая полоска тянется по расплывшемуся пространству от пупка к промежности, он вынужден завидовать злу, жаждать его энергии.