Ганс Касторп слушал кузена с какой-то взволнованной рассеянностью. Засучив рукава и став перед объемистым умывальником, никелированные краны которого поблескивали в электрическом свете, он неприметно скользнул взглядом по опрятно застеленной кровати из белого металла.
- Все выпарили... Это здорово, - с довольно неуместной развязностью заметил он, тщательно вымыв и вытерев руки. - Да, метилальдегида не выдерживает самая живучая бактерия, - Н2СО, но от него щиплет в носу, верно? У вас тут первым условием является бес-спорно строжайшая чистота... - Он произнес "бес-спорно" как два отдельных слова, хотя двоюродный брат, став студентом, отучился от этого довольно распространенного произношения и говорил "беспорно"; затем продолжал с большой словоохотливостью: - Что я ещё хотел сказать... Ах, да, вероятно, морской офицер брился безопасной бритвой, но, по-моему, такой бритвой, если ее хорошенько наточить, скорее можно порезаться, чем опасной, таков по крайней мере мой личный опыт, ведь я пользуюсь и той и другой... Ну, а когда соленая вода попадает на раздраженную кожу, конечно больно, и он, наверно, привык на службе мазаться кольдкремом, тут ничего особенного нет... - Ганс Касторп продолжал болтать; он сообщил, что у него в чемодане припасено двести штук "Марии Манчини" это его любимые сигары, на таможне осматривали спустя рукава... Потом передал приветы от разных лиц на родине. - Разве здесь не топят? - вдруг прервал он себя и, подбежав к трубам, пощупал их рукой.
- Нет, нас приучают к холодку, - ответил Иоахим. - Но в августе, когда начинает работать центральное отопление, будет гораздо теплее.