МИССИС РУНИ. Да, да, я сама прошла сквозь это.

МИСТЕР РУНИ. Если бы мы просидели здесь еще хотя бы пять минут, сказал я, то не знаю, что бы я сделал. Я шагал взад и вперед между сиденьями, как хищник в клетке.

МИССИС РУНИ. Это помогает иногда.

МИСТЕР РУНИ. Но тут поезд медленно двинулся дальше. Следующим приключением в моем путешествии был Баррелл, этот грубый отвратительный субъект. Я сошел с поезда, и Джерри повел меня в сортир, или в Фир, как они его теперь называют, это от Вир, Вириса, я полагаю, образовалось современное название. Буква В превратилась в Ф в соответствии с законом Гримма. (Пауза.) Ну вот, ты все знаешь. (Пауза.) Ты молчишь? (Пауза.) Скажи что-нибудь, Мэдди. Скажи, что ты веришь мне.

МИССИС РУНИ. Помнится, однажды я посетила лекцию одного из этих новых умников-докторов. Забыла, как ты их называешь. Он говорил...

МИСТЕР РУНИ. Псих-аналитик?

МИССИС РУНИ. Нет, нет, что-то связанное с мелкими нервными расстройствами. Я надеялась, что он прольет немного света на мой пожизненный тик в левой ягодице.

МИСТЕР РУНИ. Невропатолог?

МИССИС РУНИ. Нет, нет. Что-то связанное с психическим истощением, я ночью обязательно вспомню название. Мне врезался в память его рассказ об одной маленькой девочке, очень вялой, замкнутой и несчастной. Как он безуспешно пытался вселить в нее бодрость и энергию. В течение нескольких лет он занимался ею, бросил на это все свои знания и силы. Однако, девочка чахла не по дням, а по часам. Он не находил в ней никаких отклонений. Что она совершенно нормальна, он видел так же ясно, как то, что она, несмотря на это, медленно умирает. И умерла вскоре после того, как он сделал ей какую-то операцию.