— Черт долговязый! — обрушился на Петьку Лука. — Кто же на заседание бюро влезает через окно?
— А кто проводит заседание стоя? — осклабился Петька, видимо решив, что обогатил человечество новым афоризмом. — Уйди с дороги, ортодокс, а то шагну через голову.
— Почему не являешься на работу?
— А мы не слесари, не плотники, да... — пропел Петька.
— Решение о бригаде вместе принимали.
— Я воздержался.
— Вот всыплем тебе по число по первое! — Это грозился уже Ванюха Лягутин, сверкая своими воронеными глазами. В детстве его дразнили цыганенком. Похож. Лицо смуглое, ресницы, брови, волосы черные как ночь. — Девчата крышу чинят, а ты баклуши бьешь.
— С баклушами покончено. В институт готовлюсь.
— В какой же? — поинтересовался я.
— Туда, где с тройками принимают. Ладно, сменим пластинку. Завтра приду. Слышали новость?
По части улавливания новостей на селе равных Стручкову не было. И сейчас он уже выкладывал: у Павла Корнилова пять орденов, восемь медалей и знак почетного чекиста. С братом Федором заключено перемирие после того, как тракторист перестал закладывать за воротник. Дочку Павла зовут Любой, она перешла в десятый класс...
Чувствовалось, однако, что на сей раз эти тощие сведения не удовлетворяли Петьку. Он и сам признался:
— Надо бы зайти к ним, да оторопь берет. Вдруг Павел Корнилов вспомнит про пожар, «дворцовый переворот» и потребует: «Подать сюда Тяпкина-Ляпкина!»
Вот рыжий чертушка, спутал-таки наши мысли, расстроил.
Бывает так, что некоторые события, пусть они и пятилетней давности, ты вспоминаешь настолько ясно, словно они происходили вчера.
* * *Скажем прямо, это были не лучшие страницы из нашей жизни.
Как-то прибежали ко мне дружки, раскрасневшиеся, словно только что выскочили из бани. Больше всех кипятились Петька Стручок и Ванька Лягушонок. (У Ванюхи Лягутина кличка Лягушонок с годами стерлась, а у Петьки — приросла намертво. Его и сейчас звали не иначе как Стручок.) Обычно они говорили нормально, но когда были возбуждены, голоса их ломались, становились петушиными. В таких случаях слушать их вместе было невозможно.