— Умирая, мой учитель наказал, чтобы я никогда не гонялся за деньгами, товарищ генерал.

— Гм… И как вы бреете? — Генерал провел ладонью по подбородку.

— Можете испытать, товарищ генерал.

— Что ж, давайте рискнем…

Вы б только видели меня в те минуты! Какая легкость, точность, изящество, проворство появились в моих движениях! Безошибочно выбрал самую лучшую бритву, так навострил ее (благо, форменный ремень мне выдали, отличный), так ловко, красиво снял малейшую щетинку с лица генерала, что сам до сих пор удивляюсь! Потом я сделал клиенту легкий массаж, обрызгал духами, кое-где тронул пудрой. Закончив, снова встал смирно и коротко брссил: «Готова, товарищ генерал!»

— Молодец, Кузыев? — Он похлопал меня по плечу. — Не знаю, каким ты станешь милиционером, но парикмахером отличным ты уже стал…

Вот так. После школы наши ребята разъехались в разные концы. Меня оставили в городе, направили в распоряжение Каттасайского районного отделения милиции. Напутствуя, председатель распределительной комиссии сказал:

— Пусть они используют вас по своему усмотрению, Кузыев. Вы сможете работать в любом отделе, а впрочем, если хотите, можете брить и стричь милиционеров! Тоже дело нужное.

Я решил вначале пойти в отделение, определиться, а потом уж съездить домой, используя положенный отпуск, отдохнуть недельку-другую, повстречаться с друзьями…

В приемной начальника сидела красивая девушка, и, конечно же, красила губки, поглядывая в небольшое кругленькое зеркальце. Как ни жаль, пришлось прервать ее столь полезное занятие. Девушка исчезла за дверью, обитой дерматином, на которой красовалась табличка. «Нач. отделения Али Усманов».

— Можете заходить! — явилась секретарша и снова, как ни в чем не бывало, занялась своим искусством.

Представ перед начальником, я вытянулся в струнку, громко ударил каблуком о каблук и отрапортовал по всей форме:

— Парикмахер Хашимджан Кузыев явился в ваше распоряжение!