— Да вы что? — вскинулся я.

Она даже отшатнулась.

— Я так… просто… — залепетала девушка, потупясь и медленно краснея.

 — Но откуда вы узнали, что я люблю пельмени?

— Ой, это правда?! — обрадовалась Фарида.

— Ничего я не люблю так, как пельмени. Когда мама собиралась вечером приготовить пельмени, то я начинал с утра петь.

— А у меня папа любит пельмени.

— Значит, мы с тестем похожи друг на друга!

Довольный своей шуткой, я загоготал на всю палату.

Фарида осталась серьезной, словно и не слышала моих слов.

— Откуда вы родом, Хашимджан?

— Из Ферганской долины.

— Вы здесь учитесь?

— Нет. Работаю в милиции.

— Я вижу, ваша палата стала чисто милицейской.

— Это почему же?! — опять вскинулся я.

— Ариф-ака, который лежал тут у дверей, тоже, оказывается, из милиции.

И Фарида открыла мне тайну, над которой я ломал голову всю ночь.

Косоглазого парня звали Алимом. Это, оказывается, известный рецидивист, отъявленный мошенник. Он трижды сидел в тюрьме, а по освобождении справлял себе новую трудовую книжку и «чистеньким» начинал работу. В последний раз ему удалось устроиться завскладом на крупный винзавод, где тотчас сколотил шайку и начал сбывать на стороне вино, водку и спирт. Он умел влазить людям в душу, поэтому разыскал мягкосердечного врача, которому внушил, что является душевнобольным. Тот вписал ему в больничную карту, что он страдает вот уже более пяти лет. Когда украденная сумма достигла солидной цифры, Алим с помощью того же грача лег в психбольницу. Но милиция следила за его фокусами давно. Поэтому управление милиции «вселило» в одну палату вместе с косоглазым своего сотрудника Арифа Асамова. Тому предстояло выяснить, вправду ли косоглазый Алим подвержен душевному заболеванию, с кем он общается, каковы его намерения. Ариф-ака Асамов сам почти полгода притворялся сумасшедшим, чтобы досконально изучить преступника и его связи. Бред коеоглазого  про золото был всего лишь навсего ловко придуманной ширмой.