В глубине кабинета возвышалась фигура длинного милиционера, того самого, которому я был обязан своим водворением в психбольницу — и освобождением из нее. Он сидел рядом с главврачом и смущенно улыбался. Я подошел и крепко пожал ему руку. Сурат-ака вздохнул облегченно, подал мне пиалу чая, который ему налил главный врач. Когда я опорожнил пиалу, он вдруг спросил:
— Ну что, поехали?
— Куда? — испугался я по привычке.
— Завоевывать Европу! — засмеялся Сурат-ака.
Я замахал руками:
— Нет, не поеду!
— Почему?
— С меня хватит и того, что завоевал психбольницу! — ответил я под общий хохот.
В гостях у полковника
Как видите, дела мои опять пошли на лад. Мне всегда везет: попался же вот такой добрый конвоир, как Сурат-ака!.. Сдав меня в лечебницу, он не успокоился, три дня терзал себе душу: «А вдруг этого парня в самом деле ограбили бандиты? А вдруг он в самом деле работник милиции?!» И сегодня утром, наконец, не выдержал, зашел к моему начальнику и прямо спросил, работает ли у него такой-то.
— Работает, — ответил Атаджанов. — Только его сутки ни на службе, ни в общежитии нет.
— А как он, того… ничего был? — Сурат-ака покрутил пальцем у виска.
— Да нет, нормальный парень. А почему — был? Что случилось?
Узнав, где я нахожусь, он тотчас выехал за мной.
…Когда мы доехали до моста через реку, Сурат-ака попросил остановить машину. Ему, оказывается, за сыном идти в детсад.
— Товарищ Кузыев, еще раз прошу прощения! — сказал он, пожимая мне руку.
— Я тоже благодарю вас, товарищ лейтенант! — ответил Салимджан-ака вместо меня. — Вы хороший человек и настоящий милиционер!