Каждое утро делали обход два врача. Один из них, пожилой, понимал французский. Георг Пихлер посвятил несколько послеобеденных часов тому, чтобы составить пару фраз на французском языке. Когда наутро он на языке Расина поинтересовался ходом войны и справился о своей собственной персоне, врач дружелюбно кивнул ему, похлопал по левому, здоровому, плечу и перешел к следующей койке. Он не понял ни слова.

Наконец с привлечением некоторых латинских verba и substantiva, которые удержались в его памяти с младших классов гимназии, Георгу Пихлеру все-таки удалось втолковать доктору, что он хотел бы почитать. На следующее утро ему принесли польскую грамматику, первый том какого-то зачитанного венгерского романа и Библию на албанском языке.

Поскольку внешний мир остался для него закрыт, Георг Пихлер опять полностью ушел в себя. Он измышлял всевозможные способы, как сократить время, тянувшееся бесконечно между пробуждением и сном. Он разбирал и собирал свои часы и занимался этим до тех пор, пока их у него не украли. Он постарался вспомнить состав своего подразделения, провел статистику имен своих бывших подчиненных и выяснил, что имя Антон встретилось в списке семь раз, имя Иоганн - пять раз, а имена Франц и Генрих - трижды. Он поспорил с самим собой, из скольких слогов и букв состоят стихотворения, которые он еще со школы знал наизусть. "В Эльзасе крепость Нидек" оказалось состоящим из 241 слога и 1172 букв. В "Привет вам, старцы" насчитывалось почти столько же букв, как и в "Старом воине Плациде". Но едва только он занялся подсчетом слогов в "Славном императоре", произошло неожиданное событие, положившее раз и навсегда конец его теперешнему времяпрепровождению.

Прибыла новая партия легкораненых военнопленных, которые в тот же день должны были следовать дальше. В течение часа Пихлер слышал, как они из конца в конец ходили по коридору. Ни одного из них он так и не увидел. Но на следующий день доктор бросил Пихлеру на кровать газету. Это была венская газета, и на ней стояла дата: 12 октября 1916 года.