Сюзанн. — Как они мне нравятся! Просто чудо!

Оливье. — Не стоит их теребить, они очень хрупкие. (Мешает Сюзанн дотронуться до них.) Здесь не хватает одной стрелки! Я займусь этим чуть позже.

Сюзанн. — Спасибо тебе, Оливье, мне их так хотелось иметь!

Оливье. — Ну так что же ты не настояла тогда, чтобы я их купил?

Сюзанн. — Но ты и так сделал мне слишком много подарков. У меня не было ни гроша, когда мы поженились.

Оливье. — Изволь, пожалуйста, замолчать! Гражданский кодекс гласит: брачный контракт с общностью имущества супругов: все мое принадлежит и тебе!

Сюзанн, тронута. — Я скажу тебе, Оливье, почему мне так приглянулись эти часы. Они напоминают мне те, что были в нашем доме, когда я была маленькой… Я постоянно смотрела на них. Когда мне исполнилось 8 лет, мои родители разошлись. Я осталась с мамой, а часы с папой.

Оливье, с горечью. — Ну вот, ты вновь обрела и часы… и отца!

Сюзанн, сердясь. — Это очень несправедливо, то, что ты сказал! Ни по отношению ко мне, ни по отношению к тебе.

Оливье, обнимает ее. — Прости меня, пожалуйста. Я просто отвратительный пессимист и не верю даже в свое счастье! Я считал себя конченым человеком!

Сюзанн. — Ты полагаешь, что я вышла бы замуж за конченого человека? Ни за что! Мы с тобой одного возраста, уверяю тебя, и стареть будем одновременно.

Оливье, в порыве нежности. — Подумать только — ревновать такого ангела!

Сюзанн. — Вот именно, грубое ты животное! (Берет несколько свертков.) Пойду разложу все это по местам и приму душ!.. Спасибо за часы! (Выходит.)