Оливье, дрожа от гнева. — Какой он из себя?

Эдуард. — О! Лет тридцати, недурен собой… Какой из себя?.. (Видя пунцовое лицо Оливье, не очень уверенно.) Никакой!

Оливье. — О чем они говорили?

Эдуард. — Всего несколько слов! Он выглядел как тип, спрашивающий у дамы который час, чтобы завязать знакомство. Он тут же отошел, это точно…

Оливье. — Этого достаточно, чтобы она успела сказать ему: «Мой муж уезжает сегодня вечером. Я буду одна, приходи».

Эдуард. — Она знала, что вы собираетесь уезжать?

Оливье, возбуждаясь. — Догадывалась. Я ей намекал сегодня утром! Конечно же! Этот тип придет сюда ночью!

Эдуард, смеясь. — Да будет вам! Как вас легко завести! Пол-оборота и просто Александр Дюма какой-то…

Оливье. — Все это, господин Эдуард, лишь подтверждает необходимость моего лже-отъезда и магнитофона. Больше ничего?

Эдуард. — Нет…

Оливье. — Благодарю за вашу бдительность.

Эдуард. — К вашим услугам.

Оливье. — Расстаемся сейчас. До завтра. Ждите моего сигнала.

Эдуард. — До завтра, господин Ленуар. Но знаете ли…

Оливье. — Что?

Эдуард. — Я убежден, что вы тычете пальцем в небо! Не сломать бы палец!

Оливье, жалобно. — Чтобы стать наконец счастливым… похожу и со сломанным.

(Отходит и прислушивается. На терассе Эдуард тихонько посмеивается.)