Кармен. Послушайте...

Райли (резко). Давайте сюда пленку!

Браун. Нет у меня никакой пленки!

Райли. Моему терпению приходит конец!

Кармен. Хватит, мистер Райли...

Браун. Но я правда ничего не знаю ни о каких магнитофонах.

Райли. А-а! Ну что же, зато я кое-что знаю!

Райли задумывается. Эйбл продолжает игру, но несколько смущен. Браун

совершенно сбит с толку.

Дело в том, что я ставил эксперимент с одним из своих изобретений. Я соединил магнитофон со старыми дедушкиными часами.

Эйбл. Зачем?

Райли. Зачем? Когда Эдисон изобрел маяк, к нему тоже приходили крестьяне и спрашивали "зачем". Не так ли?

Эйбл. Не знаю, мистер Райли.

Райли. Ну! Раз не знаешь, для чего задаешь такие вопросы?

Эйбл. Я ничего не хотел такого сказать.

Райли. Это оригинальнейшая идея. Эти часы, они как бы затрагивают британский дух. Они напоминают о нашем былом величии - два раза в сутки - в полночь и в полдень играют гимн "Правь, Британия!". Вот что нам всем нужно сейчас. Для того ли я прошел через всю войну, чтобы видеть закат британского могущества? Ради чего я плавал по семи морям?

Эйбл. И не говорите, мистер Райли.

Браун (неожиданно вставляет). А вы знаете, ведь маяк изобрел не Эдисон. Вы, вероятно, перепутали его с Эддистоном.

Райли. Что?

Браун (улыбается, смущенно и испуганно напевает). "Отец мой в Эддистоне служил на маяке, увидел он русалку однажды вдалеке..."

Угрожающая тишина.

Райли. Кем был ваш отец?

Браун. Это не мой отец.

Райли. А чей отец?

Эйбл. Не может быть, русалок не бывает.

Райли. Помолчи. (Брауну.) Чей отец был русалкой?

Браун. Он не был русалкой. Он увидел русалку.

Райли. Кто?

Браун. Отец этого человека.

Райли. Какого человека?