Затем он позволил себе расслабиться и посмотрел вперед. Наверху, в воздухе, было уже не так темно, и, несмотря на то что рассветало сзади, какой-то странный свет мерцал вдали. Он понял, в чем дело. Впереди высились Анды, снежные вершины которых отражали восходящее солнце. Сами горы были еще не видны. Они были скрыты поднимавшимся от джунглей утренним туманом.

Он стал размышлять о своих пассажирах. «Интересно, — думал он, — знают ли они, на что себя обрекли? В этом самолете нет герметизации, а высота полета должна быть большой. Будет холодно, будет трудно дышать в разреженном воздухе. Дай Бог, чтобы среди пассажиров не оказалось сердечников. По-видимому, Филсон предупредил их обо всем, хотя было в лучше, если в этот пройдоха промолчал. Из жадности он даже не обеспечил их приличными кислородными масками. На борту были только баллоны с кислородом и трубки.

Он задумчиво поскреб щеку. Эти люди не были обычными пассажирами, к которым он привык, типа американских горных инженеров, летящих в Сан-Кроче, либо небогатых местных бизнесменов, которые были горды тем, что летят самолетом Андской авиалинии. Эти люди были пассажирами ЮЖАМА — богатые и не привыкшие к трудностям. К тому же они сильно торопились, иначе у них хватило бы ума не пользоваться Андской авиалинией. Пожалуй, ему надо бы нарушить свои правила и пойти поговорить с ними. Когда они узнают, что придется лететь не над Андами, а сквозь них, они, вероятно, будут напуганы. Лучше их немного ободрить.

Он сдвинул фуражку на затылок и сказал:

— Гривас, следите за машиной, я пойду к пассажирам.

Гривас высоко поднял брови. Он настолько удивился, что даже забыл о своей мрачности.