Тот заморгал глазами, отпустил рукав и сполз на свое сиденье. О'Хара подошел к человеку, сидевшему по правому борту. У него был орлиный нос и короткая седая борода. С ним рядом находилась девушка необычайной красоты, насколько мог судить О'Хара по ее лицу, которое, впрочем, было почти скрыто меховым воротником пальто.

— Сеньор Монтес?

Человек повернул голову.

— Не беспокойтесь, капитан. Мы знаем, что нас ждет. — Он поднял руку в перчатке. — Вы видите, мы хорошо экипированы. Я знаю Анды, сеньор, и знаю эти самолеты. Анды мне хорошо известны. Я прошел их и пешком, и на муле. В юности я покорял даже их самые высокие вершины, так, Бенедетта?

— Да, дядя, — отозвалась она бесцветным голосом. — Но это было давно. Не думаю, что твое сердце теперь…

Он похлопал ее по колену.

— Ничего, со мной все будет в порядке, не правда ли, капитан?

— Вы знаете, как пользоваться кислородным баллоном? — спросил О'Хара.

Монтес кивнул, и О'Хара успокоил девушку:

— С вашим дядей все будет в полном порядке, сеньорита Монтес. — Он подождал, что она ответит, но она промолчала, и он прошел к следующему ряду.

Сидевшие там вряд ли были четой Кофлин, слишком уж разномастная пара для американских туристов, хотя женщина была, несомненно, американкой. О'Хара спросил:

— Мисс Понски?

Она вздернула свой острый нос и раздраженно сказала:

— Я заявляю, что все это никуда не годится, капитан. Вы должны немедленно повернуть обратно.

Улыбка чуть не слетела с лица О'Хары.

— Я постоянно летаю по этому маршруту, мисс Понски. В нем ничего страшного нет.

Но на ее лице явственно проступал страх — страх перед полетом. Сидя в кондиционированном, комфортабельном салоне современного реактивного лайнера, она могла побороть его, но простота «Дакоты» делала его явным. Здесь не было декора, который мог дать ей иллюзию того, что она находится в гостиной, — один голый алюминий, побитый и исцарапанный, да многочисленные трубки, напоминавшие разъятое во время операции тело.