Словно остроконечный камень, брошенный катапультой, он ринулся на тигра. Поздно! Хищник уже прыгнул. Бойцы встретились на полдороге. Клыки кабана прорезали воздух, но и тигр промахнулся. Когти его передних лап впились в бедра задних ног кабана, голова очутилась над его хвостом, и, что хуже всего, задние лапы скользнули по крепкой глиняной скорлупе, покрывавшей бока кабана; еле удержавшись на месте, тигр грузно упал на хребет секача.

Одинец присел от страшной тяжести, навалившейся на него, но тотчас оправился. Непривычный наездник взбесил его; необузданный, полный сознания своей силы и достоинства, теперь он пришел в ярость. Но у него не было достаточно ловкости, чтобы сбросить со своей спины ужасного всадника, и невольно он метнулся в камыши, где было его царство, где каждая битва кончалась его победой.

Ближний остров был недалеко. С грохотом врезался кабан со своей ношей в гущину стеблей, бешенство, красным туманом застилавшее глаза, дало ему небывалые силы. И камыши стали на его сторону: словно тысячи маленьких рук, цеплялись упругие стебли за тигра и тащили его прочь со спины секача. Еще никогда не приходилось огромной кошке бывать в таком положении; она растерялась и, чтобы лучше держаться, вонзила зубы в спину кабана, но слабо, нерешительно. Новая боль еще сильнее раздражила одинца. Все ломая, давя и громя на пути, он понесся среди заросли.

Есть места, где камыш, выросший слишком высоким, под ветром гнется и падает ряд за рядом. Тут образуются площадки, выстланные слоем стеблей, скользкие и неудобные для ходьбы: нога порой проваливается и глубоко уходит в тину. На такую прогалину вылетел, наконец, разъяренный секач.

Раздвоенные копыта его разошлись и мгновение поддерживали его на этой предательской почве, но затем вдруг он разом провалился обеими передними ногами. От резкой остановки тигр сорвался и, перекувырнувшись через голову, откатился к краю полянки.