В одно и то же мгновение оба зверя стали на ноги. Секач, тяжело поводя боками, расставив упругие ноги, наклонил морду; бешено храпя и фыркая, он яростно стучал клыками. Тигр прилег и, положив голову на передние лапы, в упор глядел на кабана холодными, расширенными ночью зрачками. Кривые когти на его лапах то показывались, то скрывались, мышцы, словно волны, переливались под кожей, кольчатый хвост извивался, как змея, громко хлопая по камышу. Тигр готовился к прыжку.

А безлунная ночь тихо накрывала бойцов серым, тусклым полумраком.

Угадывая намерение врага, секач бросился первым. Тигр хотел ответить прыжком, но его задние лапы скользнули по камышу, и вместо того чтобы взлететь на воздух, он растянулся и покатился по земле. Грозой налетел на него секач. Вцепившись в камыш когтями, хищник в последний миг успел протащить немного вперед свое длинное туловище, чтобы спасти бок от удара, и тут жгучая боль в задней лапе заставила его бешено рявкнуть. Секач ударил; его левый клык по корень вонзился в тело тигра. Могучий поворот головы вверх и назад, и длинная рана - сквозь все мышцы до кости - открылась и заструилась широкой полосой крови.

Но бешенство боя охватило зверей. Кабан, не зная, как сильно ранен его враг, и опасаясь нападения сзади, быстро повернулся; тигр ждал его. Он не мог больше хорошо прыгать, он почуял, что теперь битва идет для него не ради добычи, но ради самой жизни, и безумный гнев за неудачу овладел им. Он собрал весь запас сил, его движения стали коротки, точны и отрывисты, свою кошачью ловкость он противопоставил дикой силе кабана.

И поединок начался снова. Налеты кабана были прямы и стремительны, тигр короткими прыжками ускользал от них. Задачей секача было вонзить клык в бок тигра, задачей тигра - вспрыгнуть кабану на спину. Уж раз, и два, и три встречались враги на середине полянки, но неудача преследовала секача - его клыки бесполезно резали воздух, а тигр, увернувшись от нападения, становился рядом с ним и успевал нанести удар передней лапой.