"Бабурин возбуждал во мне чувство враждебное, к которому, однако, в скором времени примешалось нечто похожее на уважение. И боялся же я его! Я не перестал бояться его даже тогда, когда в его обращении со мною исчезла прежняя резкая строгость. Нечего говорить, что я Пунина не боялся; я даже не уважал его, я считал его - говоря без обиняков - за шута; но полюбил я его всею душой!"
Бабурин - одно из самых замечательных изображений характеров в литературе, и когда мне в конце концов повстречался в действительной жизни похожий человек, я испытал к нему точно те же чувства, которые так мастерски описал Тургенев. Уважение - да, восхищение - пожалуй, но быть таким, как он, - нет, ни за что! И тут родилась мысль: а ведь при любом правительстве судьба его будет такой же.
Другой превосходный рассказ - "Часы" - истолкован Эдмундом Уилсоном в статье "Тургенев и капля жизненного эликсира". Толкование это, при всей его блистательности, не только обнаруживает слабые стороны, которыми характеризуется определенный тип американской критики, но в нем также четко проявляются те положения, которые неизбежно возникают, когда критик, привыкший разбирать романы, принимается за рассказ.
"В этой искусной притче, - пишет Уилсон, - повествуется о том, как мальчик получает в подарок от крестного, выгнанного со службы выжиги-чиновника, продолжающего, однако, пудрить волосы, часы... Сначала мальчик в восторге от подарка, но двоюродный брат, чей отец сослан в Сибирь за "возмутительные поступки и якобинский образ мыслей", старательно обследовав часы, объявляет их старыми и негодными, а узнав, кто их подарил, добавляет, что вообще зазорно брать подарки от такого человека. Мальчик благоговеет перед братом, и остальная часть этой истории посвящена его попыткам избавиться от часов: он закапывает их, отдает. Но всякий раз - то из-за вмешательства отца и тетки, то потому, что сам он не может заставить себя пе чваниться ими - часы неизменно к нему возвращаются. Что же означают эти часы? Может быть, они означают устаревшую социальную систему? Или гнилость старой Руси?