Человеком действия в рассказе является Бабурин; незаконнорожденный отпрыск дворянина, он приютил и опекает бедного старого романтика Пунина. На какой-то срок он нанимается в писцы к некой барыне, бабушке рассказчика, в которой Тургенев изобразил свою мать. Она распоряжается сослать на поселение крепостного, недостаточно проворно снявшего перед нею шапку (Тургенев показывал посещавшим его знакомым окно, сидя у которого его мать принимала знаки почтения от несчастных крепостных, отдаваемых ею в солдаты или ссылаемых на поселение). Бабурин выражает негодование и лишается места.

Следующий эпизод происходит семь лет спустя. Бабурин подобрал еще одно отверженное существо - сироту из хорошей семьи, на которой предполагает жениться, - Музу Павлову, но Муза вступает в любовную связь с никчемным дворянчиком, другом рассказчика.

Проходит еще двенадцать лет, и рассказчик снова встречает Бабурина и Музу. Пунин умер, а Музу, брошенную своим возлюбленным, снова спас женившийся на ней Бабурин. Затем Бабурина за политическую деятельность ссылают в Сибирь, куда Муза следует за ним и где он умирает, а она продолжает его дело - преданная революции, но засушившая в себе источник радости женщина.

Эта изумительная история - один из величайших шедевров художественной прозы - вполне могла бы стать сюжетом полновесного романа, но в том виде в каком ее подает Тургенев, она даже близко от него не лежит.

Конечно, можно вместе с Мирским сказать: причина в том, что здесь нет обычных для русского романа рассуждений о том о сем. Но позволю себе настаивать на моем объяснении: это не роман, потому что в нем нет типизации. Два главных героя отражают основную коллизию самого Тургенева коллизию между действием и поэтическим созерцанием; ни Пунин, ни Бабурин не представляют собой характеров, которые читатель мог бы примерить на себя, отождествить с собою. Они слишком своеобразны, слишком эксцентричны, слишком - я даже сказал бы - гротескны. Впечатление, производимое ими на читателя, такое же, как и на рассказчика: