Там будет больше их, чем прошлым летом.

Затем орел Юпитера решился

Побиться об заклад и сверху -- шасть,

Но, видя их досаду, устрашился,

Что рай от их бесчинства может пасть,

И предпочел огонь небес украсть

Из рощи, где торговцы сельдью жили,

И захватить над всей лазурью власть,

Как масореты в старину учили.

Все подписали сделку, не робея

Пред Атою, бросавшей злобный взгляд,

И показалась им Пенфесилея

Старухой, продающей кресс-салат.

Кричал ей каждый: "Уходи, назад,

Уродина, чье тело тоще тени!

Тобой обманно был у римлян взят

Их стяг великолепный из веленя!"

Одна Юнона с манною совою

Из туч на птиц стремила алчный взор.

С ней пошутили шуткою такою,

Что был совсем изъят ее убор.

Она могла -- таков был уговор -

Лишь два яйца отнять у Прозерпины,

Не то ее привяжут к гребню гор,

Подсунув ей боярышник под спину.

Через пятнадцать месяцев тот воин,

Кем был когда-то Карфаген снесен,

Вошел в их круг, где, вежлив и спокоен,

Потребовал вернуть наследство он

Иль разделить, как требует закон,

Ровнее, чем стежки во шву сапожном,

Чем суп, который в полдень разделен

У грузчиков по котелкам порожним.

Но самострелом, дном котла пустого

И прялками отмечен будет год,

Когда все тело короля дурного

Под горностаем люэс изгрызет.

Ужель из-за одной ханжи пойдет

Такое множество арпанов прахом?

Оставьте! Маска вам не пристает,

От брата змей бегите прочь со страхом.

Когда сей год свершит свое теченье,

На землю снидут мир и тишина.

Исчезнут грубость, злость и оскорбленья,

А честность будет вознаграждена,

И радость, что была возвещена

Насельникам небес, взойдет на башню,

И волей царственного скакуна