Из Буржа Пантагрюэль отправился в Орлеан, и там ватага проказливых студентов угостила его на славу, в короткий срок обучила играть в мяч, ибо местные студенты по этой части молодцы, -- так хорошо научила, что он достиг в этом совершенства, -- и несколько раз возила на острова, где было принято играть в круглячки. А чтобы ломать себе голову над книгами -- от этого Пантагрюэль всячески себя оберегал, так как боялся испортить зрение, тем паче что один из профессоров твердил на лекциях, что нет ничего опаснее для зрения, чем болезнь глаз.

Спустя несколько дней, после того как Пантагрюэль получил степень лиценциата прав, один из его знакомых студентов (в науках он был не силен, зато превосходно танцевал и играл в мяч) сочинил в стихах девиз лиценциатов местного университета:

Сунув в гульфик мячик меткий,

Познакомившись с ракеткой,

Скрыв под шапкой волос редкий,

В хоровод веселый встав,

Будешь тотчас доктор прав.

ГЛАВА VI. О том, как Пантагрюэль встретил лимузинца, коверкавшего французский язык

Как-то раз, не сумею сказать -- когда именно, Пантагрюэль после ужина прогуливался со своими приятелями у городских ворот, где берет начало дорога в Париж. Здесь он повстречал весьма миловидного студента, шедшего по этой дороге, и, поздоровавшись с ним, спросил:

-- Откуда это ты, братец, в такой час?

Студент же ему на это ответил:

-- Из альмаматеринской, достославной и достохвальной академии города, нарицаемого Лютецией.

-- Что это значит? -- обратился к одному из своих спутников Пантагрюэль.

-- То есть из Парижа, -- отвечал тот.

-- Так ты из Парижа? -- спросил студента Пантагрюэль. -Ну, как же вы, господа студенты, проводите время в этом самом Париже?

Студент ему на это ответил так:

-- Мы трансфретируем Секвану поутру и ввечеру, деамбулируем по урбаническим перекресткусам, упражняемся во многолатиноречии и, как истинные женолюбусы, тщимся снискать благоволение всесудящего, всеобличьяприемлющего и всеродящего женского пола.