Мандарин стал разливать напиток. Когда он наполнял мою чашку, за дверью поднялся чертовский шум. Я обернулся, но из-за портьер ничего не было видно. Потом шум внезапно стих. Эти китайцы вечно ссорятся из-за всяких пустяков.

Тут мандарин предложил тост:

– Давайте выпьем за вашу замечательную победу!

– А, – сказал я, – пустяки. Мне и нужно-то было всего разок ударить.

Я выпил и удивился:

– Этот напиток какой-то странный на вкус. Что это такое?

– Каолян, – ответил китаец. – Выпейте еще.

Он снова налил и, подавая мне чашку, чуть не перевернул ее, задев рукавом.

Я выпил, и он спросил:

– Что случилось с вашими ушами?

– Вам следовало бы знать, раз уж вы такой любитель бокса, – ответил я.

– Сегодня я впервые в жизни увидел боксерский поединок, – признался он.

– Никогда б не подумал, судя по тому, как заинтересованно вы наблюдали за поединком, – удивился я. – А такие уши на профессиональном языке боксеров называют лопухами или цветной капустой. У меня как раз такие и есть, и еще нос кривой, оттого что я тормозил им удары кулаков, спрятанных в перчатки. Все старые бойцы носят такие украшения, если они, конечно, не "танцоры".

– Вы часто выступаете на ринге? – заинтересовался мандарин.

– Чаще, чем могу припомнить, – ответил я и заметил, что его черные глаза загорелись какой-то тайной радостью.

Я сделал еще глоток этого китайского пойла и ощутил приступ красноречия и фиглярства.

– От Саванны до Сингапура, – запел я, – от чистых улочек Бристоля до причалов Мельбурна – повсюду пыль рингов пропитана моей кровью и кровью моих врагов. Я главный задира с "Морячки" – самого боевого из судов, бороздящих океан. Стоит мне ступить ногой на причал, как даже самые сильные парни спасаются бегством! Я...

Тут я заметил, что мой язык начал заплетаться, а голова пошла кругом. Мандарин не делал ни малейшей попытки поддержать разговор. Он просто сидел и внимательно смотрел на меня блестящими глазами, а мне казалось, что я погружаюсь в какой-то туман.