После ужина он, Миртл и Стелла вернулись в гостиную. Отец продолжал читать в столовой, а мать принялась мыть посуду. Миртл вскоре ушла помогать ей, и Юджин остался со Стеллой вдвоем. Теперь, когда они были одни, Юджин не решался говорить. Что-то в ее красоте сковывало его.

- Ты любишь школу? - спросила она, помолчав. Ей казалось неудобным сидеть молча.

- Не очень, - ответил он. - Там нет ничего для меня интересного. Я думаю бросить учение и начать работать.

- А что ты собираешься делать?

- Еще не знаю, - может, стану художником.

Впервые он признавался в своем честолюбивом стремлении. Зачем, он и сам не знал.

Но Стелла пропустила это признание мимо ушей.

- Я боялась, что меня не примут в выпускной класс, - сказала она, - но меня приняли. Директор школы в Молине написал здешнему директору.

- Они в таких случаях ужасно придираются, - сочувственно отозвался он.

Она встала и принялась рассматривать книги на полке. Он не спеша последовал за ней.

- Ты любишь Диккенса? - спросила она.

- Очень, - сказал он серьезно.

- А мне он не нравится. Он слишком длинно пишет. Я больше люблю Вальтера Скотта.

- И я люблю Вальтера Скотта, - сказал он.

- Сейчас я тебе назову одну книгу, которая мне очень нравится.

Она замолчала, губы ее приоткрылись. Она силилась вспомнить, название книги и подняла руку, словно хотела поймать его в воздухе.

- "Русое божество"! - воскликнула она наконец.

- Да, прекрасная вещь, - одобрил он. - Помнишь, как собираются принести в жертву Авахи?

- Да, и мне это понравилось.

Она взяла с полки "Бен-Гура" и стала неторопливо перелистывать книгу.