Потом схватил своего бывшего заместителя за рукав и оттащил на пару шагов в сторону.

— Рассказывай, что случилось?! Меня ж всего десять дней не было… Уму не постижимо!

— А тебя разве, еще не проинформировали? — немного удивился Малышев.

— Я что, по-твоему, спектакль разыгрываю? Андрей, лучше не зли меня. Дам в морду!

— Не имеешь права, майор… — штрафник оттаял еще немного, но только самую малость. И голос, и взгляд весельчака Андрюхи Малышева, казался безжизненным и пустым. — Расстрелять, это сколько угодно, а бить штрафников — уставом запрещено…

— Да ты пойми, чудак человек, — ткнул его в бок кулаком Корнеев. Вроде не сильно, но чувствительно. — Я еще в расположении роты не был. Из госпиталя прямо к аналитикам. А от Стеклова — сюда. Ну же, не томи? Что произошло?

— Маша погибла…

Слова прозвучали сухо, как пистолетный выстрел, и почти также убийственно.

— Ма… Она же… Я ж ее в тыл… О, Господи… Как это случилось?

— "Вервольф". Снайпер. Прямо в живот…

— С-сука! Он же не мог не видеть, что она беременна. Не понимаю… Зачем снайперу ефрейтор медслужбы?

— Она в моем кителе была.

Корнеев потер пальцами переносицу, как делал только в моменты наибольшего волнения.

— Дай закурить.

Андрей молча протянул товарищу мятую пачку дешевых сигарет и запоздало удивился:

— Ты же не куришь? Или решил отменить свой зарок?

— Что? — словно приходя в сознание, переспросил Корнеев.

— Я говорю, что ты раньше не курил…

— Да, верно… — майор неумело вернул уже вытащенную сигарету в полупустую пачку. Рука его заметно дрожала, и сигарета легла в обойму только с третьей попытки.