Фашистские захватчики пятый год топчут подло захваченные земли, тысячами вешают, расстреливают и сжигают в концлагерях непокорных, инакомыслящих граждан, а прочие обыватели, как ни в чем не бывало, выращивают в вазонах цветочки и выставляют на подоконники, угодливо демонстрируя врагу символы собственной зажиточности и благополучия!

Конечно, можно сколь угодно долго напоминать себе, что эти моральные уроды далеко не все население страны. Что есть еще и угнетенное крестьянство. Пролетариат, наконец… Но в том и закавыка, что точно такие же горшки с геранью Корнееву доводилось видеть и на подоконниках сельских домов, и даже — в оконных проемах производственных зданий. Более того — живыми цветами были разукрашены почти все уцелевшие балконы. Их тошнотворный запах, отпугивающий даже мух, забивал все остальные ароматы, вызывая в воображении тлен кладбищенского склепа. Словно, вся буржуазная Европа, еще задолго до прихода Гитлера, превратилась в одно большое уютное, тщательно ухоженное… кладбище. Кстати, приходилось капитану видеть и такие. А поскольку мертвецам нет дела до ныне живущих, то даже фашизм не смог ни всколыхнуть, ни изменить их привычный способ существования.

Была б воля Корнеева, или — если б Верховного Главнокомандующего интересовало мнение капитана разведчика, он бы остановил железным заслоном войска на рубежах Родины, и предоставил европейцам самим расхлебывать кашу, заваренную собственным же безразличием и надуманной демократией. А так, сколько еще молодых, сильных и умных парней погибнет, прежде чем Рабоче-крестьянская Красная армия, самостоятельно вколотит последний гвоздь в гроб гитлеризма. Ведь от этих боровов ни поддержки, ни понимания. Более того, многие искренне считают, будто для них ничего не изменилось. Что на смену одним оккупантам, пришли другие. И что алая звезда ничем не лучше бурой свастики… Небось, и сейчас зыркают недобро в спину, проходящего по улице, одинокого советского офицера. Осмелели, поняв, что никто их не собирается расстреливать.