В класс вошел длинный, как дышло, учитель. Пустые рукава пиджака были у него засунуты в карманы. За ним вошла женщина в серой юбке, в ботах и в аккуратной стеганке и остановилась у дверей. Мы встали.

— Добрый день,— сухим степным голосом сказал учитель.

— Добрый день.

— Садитесь. Мы сели.

— Ну, как? — спросил учитель. Мы молчали.

— Ну, так как? — спросил он еще раз и наткнулся глазами на Пупа.

Пуп встал.

— Как? — вопросом ответил ему Пуп.— Никак.

— И все?

— А что еще?

— Садись. Пуп сел.

— Ну, как? — нашел учитель меня. Я встал.

— Как? — снова, уже в который раз, спросил он.

— А что? — спросил я, в свою очередь.

— Я спрашиваю, как? Наши фашистов теснят?

— Давят,— ответил я.

— Молодец! — сказал учитель.— Так фашистам и надо. Писать умеешь?

— Умею,— промямлил я и посмотрел на Галю. — Иди сюда.

Я подошел.

— Возьми вот у меня из планшета блокнот и ручку, садись и сейчас будешь писать...— Учитель потер подбородком о воротник кителя и повысил голос: — Дорогие дети наших бойцов, летчиков и матросов! Я, к сожалению, никакой не учитель. Меня попросили в районо поехать к вам в село и записать вас: фамилию, имя, отчество, кто какого года рождения, пол — мужчиненский или женский, семейное положение и так далее. У меня все там в блокноте записано, как и что. А поскольку учителей в районе не хватает, да и вам учиться в этом году уже некогда, потому как скоро лето, да и работы всякой невпроворот, я сейчас вас всех перепишу, передам список начальству в районо, а там оно пусть уж само разбирается... У вас тут, случайно, воды не найдется? Что-то у меня от волнения во рту пересохло. Никогда перед такими, как вы, еще не выступал... Пойди достань где-нибудь воды,— сказал он Блохе.— Если нет колодезной, и снеговая из бочки сгодится.

Блоха побежал.

— Значит, так, пиши! — дальше сказал «учитель ».