- Ты хочешь, чтобы я пригрозил лишить тебя наследства? Неужто я должен прямо заявить, что не желаю быть обесчещенным и разоренным? - Эти резкие слова главным образом произвели впечатление на него самого; он встал и сказал, покраснев: - Мы, видимо, никогда не сговоримся.

- По твоей вине, отец.

Ожесточившееся лицо и нерешительно-протестующий тон разжалобили отца.

- Мы ведь друг другу нужны, - сказал он с ласковой строгостью.

- На что? Чтобы ты оскорблял меня в самом дорогом? - еще жестче ответил сын и при этом чувствовал: так и надо себя вести.

- Мы люди воспитанные, мы еще поймем друг друга.

- Может статься, никогда, - оборвал сын, только чтобы отделаться.

Отец жестом предостерег уходящего сына.

- За последствия отвечаешь ты один. Я стою на своем.

Но на самом деле ему пришлось сесть, у него подогнулись колени; с мукой на лице смотрел он, как сын, допятившись до двери, круто повернулся и исчез.

Он пошел через дорогу. "Княгиня у своего поверенного", - сказали ему. Но и оттуда она уже ушла. Куда? Дальше был порт, длинные кривые переулки, грохот ломовых телег. Что ей могло понадобиться среди грузчиков, торговых служащих, шатающихся вереницами пьяных матросов? И все-таки она шла в этой толпе, как будто так ей и полагалось. Он сперва не узнал ее, настолько непринужденно, покачивающейся, но уверенной походкой несла она свое большое тело, настолько явно на месте были здесь ее смелые жесты и краски. Недаром она не вызывала ни удивления, ни недоверия. Мужчины оглядывались на красивую самку, при этом лица их от вожделения становились либо раболепными, либо наглыми; женщины иногда бросали ей вслед ругательства. Все это, однако, не означало: как ты здесь очутилась? - а только: ты здесь лучше всех. Навстречу шли двое.

- Она из "Голубого ангела", - сказали они и обернулись, потому что кто-то поздоровался с ней.

Терра был пунцового цвета и заикался, здороваясь с ней; он рассыпался в пространных комплиментах, говорил он резким тоном, стараясь выиграть время, чтобы подавить боль. "Она принадлежит всем на свете, разве это не ясно? Она обещает себя всякому, бросает вызов всякому. Нет никого, кто не видел бы ее нагой. Я вечно буду страдать из-за нее".