Генерал и адъютант ускакали, чтобы лично удостовериться, как идет бой. Интендант обратился к штатским:

- Давайте зерно!

- А вы за него заплатите? - спросил один.

- Не заплатите, так ищите его сами! - сказал второй.

Интендант посмотрел на них. У них были решительные лица, - у одного круглое, кирпично-красное, в ушах серьги, у другого длинное, постное и суровое. На них были плащи с тройными воротниками, меховые картузы и высокие сапоги.

- Негодяи! - крикнул интендант и тихо, чтобы не услышали окружающие, добавил: - Я могу вас спасти.

Они вопросительно переглянулись и сделали вид, будто не слышат. Интендант приосанился, увидев, что генерал с адъютантом возвращаются.

Адъютант оповестил полки о недовольстве императора. Одновременно он объявил, что прибыл хлеб. Никто не сомневался в том, что одно из этих двух средств окажется действенным, хотя шум сражения все приближался. Несколько гранат разорвалось у ног господ офицеров, раненые стали падать слишком близко, господа офицеры отошли в сторону. Двое купцов, на которых никто уже не обращал внимания, пошли вместе со всеми, как приглашенные зрители, У генерала пулей выбило из рук фляжку. Он оглянулся, один из штатских подал ему свою.

- Вы еще здесь? - спросил генерал. - А как же зерно?

Тот, что с длинным лицом, спросил:

- А нам заплатят?

Генерал ответил:

- У нас цена твердая.

- По твердой цене мы не поставляем. - Это они произнесли в один голос.

- И даже в том случае, если я велю вас расстрелять?

- Лучше расстрел, нежели разорение, - сказали они.

- Все равно как мы говорим: лучше смерть, нежели бесчестие, - заметил адъютант.

Генерал лукаво усмехнулся.

- Вы друзья? - спросил он, и они кивнули. - Одному я согласен заплатить выше твердой цены. А другой - как знает.