А потом она расправляла платье, и ее склоненное лицо как будто улыбалось - явно насмешливо и, пожалуй, задумчиво. Она сказала:

- Что это значит? Понять бы, что это значит.

Его это обидело, и он вновь попытался схватить ее, ловил по всей комнате, пока она не поймала его и сама же ответила на свой вопрос:

- Это значит, что мы прощаемся.

Он скрестил руки и хотел отвернуться, она насильно притянула его.

- Нечего по-мефистофельски хмурить брови! Вольф, ты не женишься на мне. И я не выйду за тебя, Вольф.

Он ответил как подобало:

- Скажи слово - и ничто не помешает мне исполнить приятный долг.

- Милый мой, оба мы слишком серьезно относимся к жизни, чтобы пожениться лишь ради взаимного удовольствия, - возразила она, неприступная в своем белокуром ореоле.

Он разнял руки.

- Ну, так если желаешь знать, я слишком многого хочу добиться в жизни, чтобы с этих пор попасть в зависимость от твоей семьи.

- А когда закончишь образование, постараешься найти девушку, у которой приданое будет на несколько миллионов больше моего.

- Я хочу достичь всего собственными силами, - запротестовал он.

- И я тоже. - Теперь руки скрестила она. - Цепляться за тебя... боже избави! Хоть ты и в моем вкусе, но таких еще найдется немало. Особенно в театре, куда я поступлю.

- Не думай, что это легко.

- Ревнуешь! Оттого, что тебя не считают незаменимым.

- К чему это подчеркивать? Ты ненавидишь меня. Это ненависть полов, сказал юноша.

Хотя она и сама употребляла смелые выражения, его слова смутили ее, она подошла к окну. Он последовал за ней и заговорил, склонившись сзади к ее шее:

- Будь мы свободны, Леа, любимая...