Пропеллер! Чтобы запустить его, нужна катушка, бечёвка и лёгкая, вырезанная из консервной банки, жестянка.

- Положи на стол, - сказала учительница. Я вертел в пальцах железку и не знал, что делать. Весь класс смотрел на меня.

- Упала сверху, - пробормотал я, вручая Кире Андреевне пропеллер.

- Кто это сделал? - спросила она, разглядывая железку.

Класс молчал. Все смотрели на учительницу. Один Кривошеев старательно переносил с доски в тетрадь чертёж.

- Если тот, кто это сделал, сейчас же не встанет, - весь класс останется после уроков, - произнесла Кира Андреевна. Пробежал лёгкий шум, и снова тишина. Все знали, что так и будет. Хотя математичка и молодая, но с характером. Может до вечера продержать.

Я посмотрел на Щуку. Дело в том, что я случайно видел, как он запустил этот несчастный пропеллер, только сразу не сообразил, в чём тут дело. Одна створка окна была распахнута, и на стекле, как в зеркале, всё было видно, что творится сбоку и за спиной.

Щука как ни в чём не бывало смотрел на учительницу и не думал сознаваться. Ему наплевать, что другие из-за него будут в этот солнечный день сидеть после уроков.

Лицо у Тольки худощавое, острое. Жёсткие тёмные волосы косой прядью спускаются на лоб. Толька жил в маленьком доме на окраине. Два года назад приехали они с матерью из Ленинграда. Раньше в этом доме жила их дальняя родственница. Она куда-то уехала, а они поселились в её доме. Толькиной матери врачи запретили жить в городе. У неё слабые лёгкие. А здесь она стила быстро поправляться. Взяли её в правление на работу бухгалтером. Сначала временно, а потом постоянно. Так и остались жить Щукины в Крутом Овраге. Каждую весну они ездили в Ленинград. В деревне говорили, что они больше не возвратятся. Но они всегда возвращались и снова жили в своём домишке.