Очевидно, волчий вой был условным сигналом между часовыми индейского лагеря и тем, кого ожидали. Вождя же почему-то не предупредили об этом, и он заподозрил неладное.

Через несколько минут всадник приблизился настолько, что его можно было легко рассмотреть: одет он был по-европейски, хотя лицо явно индейского типа. Обменявшись на скаку несколькими словами с ближайшим к нему часовым, гость круто осадил взмыленного коня перед самым вождем.

— Вабога не держит слово: он опоздал на свидание, — с легким упреком сказал вождь по-индейски. — Уже за полночь, а ведь Вабога знает, что мы должны напасть на переселенцев до восхода солнца.

— Желтый вождь напрасно беспокоится о времени, — спокойно возразил индеец. — По совету Вабоги бледнолицые остановились на ночь неподалеку отсюда. Вабога опоздал не по своей вине…

— А по чьей же?

— Бледнолицые стали подозревать, что у Вабоги два языка, и держали его в плену своими глазами. Вабога едва сумел уйти. Вчера утром по пути в форт Сен-Врэ бледнолицым встретились трапперы. Они пробыли в лагере переселенцев до полудня. Уши Вабоги не слыхали, что говорили между собой бледнолицые, но сразу после этого за ним стали зорко следить.

— Кто такие эти трапперы?

— Вабога их не знал.

— Жаль! Я бы отплатил им за то, что вмешались не в свое дело!

— Следовало бы. Языки у трапперов длинные и ядовитые.

— Как же переселенцы согласились остановиться в месте, выбранном Вабогой, если они перестали доверять ему?

— Вабога тоже имеет язык и хорошо им работает. Бледнолицые последовали его совету, надеясь, в случае чего, на свои глаза.

— Где стоянка?

— Там, где приказал Желтый вождь, — на берегу реки.

— Сколько туда езды?

— Час, если ехать осторожно, и не более получаса, если мчаться во весь опор.

— Хорошо. Много их?