- Ну, а молоко для поросят где вы берете?

- У мужиков, понятно, - смеется Манья. - "Эй, не надобно ли нашего борова для твоей грязной свиньи? Такого надежного боровка во всей округе не сыщешь! А сколько ведер молока, сколько мешков картошки за это дашь?". Право слово, хозяин, не стоит самому спину гнуть за такой работой! До города далеко, торговля плохая. Глупый народ, хозяин. Разводят все только для себя, - так пусть нам отдают, коли продать не умеют.

Гордубал неопределенно кивает. Правда, правда, торговля у нас всегда была плохая, гуси и куры - еще туда-сюда. А у Поланы все на свой лад. Да, знает хозяйка толк в делах, что верно, то верно.

- Товар надо продавать далеко, - рассуждает Штелан, - и такой, который барыш приносит. Ну, кто пойдет на рынок с горшком масла? Сразу по носу видать, что за душой у тебя ничего нет, - ну и сбавляй цену, а то - катись к черту...

- А ты сам-то откуда? - удивляется Гордубал.

- Из степи. Рыбары, знаете?

Нет, не знает равнины Гордубал, но кивает: так, так, из Рыбар. Хозяину все должно быть известно.

- У нас, сударь, край богатый. А раздолье какое! Взять хотя бы рыбарское болото, вся округа здешняя поместится, как ножик в кармане. А трава, хозяин, по самую грудь. - Манья машет рукой. - Эх, паршивые тут места. 'Пашешь, одни камни ворочаешь. А у нас - копаешь колодезь, а чернозем так и прет.

Гордубал нахмурился. "Что ты знаешь, татарин! Я, я тут пахал и каменья ворочал. Зато леса какие! Господи, воля твоя. А что за пастбища!"

Раздосадованный Юрай выходит из конюшни.

Паршивый край, говоришь? Так какого же черта ты сюда лезешь? И плохо ли здесь скотине? Ну, слава богу - вон и она, уже идет по домам. В долине и за околицей звенят колокольцы - тихо, мерно, как коровьи шаги. Тонкие бубенчики на шеях телят заливаются словно второпях. Ну-ну, и вы будете коровами, и вы пойдете степенно и важно, как все стадо.

V

Колокольцы звенят все ближе, и Юрай готов снять шапку, точно это крестный ход.