- Так, так, в Кривую, - понимающе кивает лавочник, человек бывалый. - А издалека? Издалека ли?

Второй от окна пассажир не отвечает, утирая грязной ручищей потный лоб, видно, от слабости у него кружится голова. Лавочник обиженно сопит и отворачивается к окну. А сосед боится даже поднять глаза, уставился на заплеванный пол и ждет, - не обратятся ли к нему снова. Тогда он им объяснит: да, издалека. Из самой, доложу вам, Америки. - Вот как, из самой Америки? И в такую даль собрались в гости? - Нет, я домой еду. В Кривую. Там у меня жена и дочка. Гафья ее звать, Гафья. Когда уезжал, три года ей было. - Так, значит, из Америки! И долго вы там прожили? - Восемь лет. Да, уже восемь лет минуло И все это время был у меня джоб 1 на одном месте. Майнером 2 работал. В Джонстоне. Там со мною земляк служил - Михал Бобок его звали. Михал Бобок из Таламаша. Задавило его, уж пять лет как задавило. С тех пор и поговорить не с кем, доложу я вам - с американцами разве поговоришь?..

Бобок - тот наловчился по-ихнему, но, знаете, коли у человека жена, у него и думка только о том, как бы

1 job - работа (англ.).

2 miner - шахтер (англ.).

рассказать ей все по порядку. А на чужом языке разве расскажешь? А зовут ее Полана. - Как же вы работали, если ничего по-ихнему не понимаете? - Ну, как! Кричали мне: алло, эй, Гордубал! И показывали мой джоб. В день я выгонял по семь долларов, ей-богу, севен 1. Только и дорого все в Америке, господа. Двух долларов даже на харчи не хватает. За ночлег пять долларов в неделю.

Тут вмешается пассажир напротив. - Однако ж, Гордубал, вы могли накопить порядочно деньжат? - Ну конечно, можно было скопить. Да я посылал их домой жене. Говорил я вам, что ее зовут Поланой?

Каждый месяц, господа, по пятьдесят, шестьдесят долларов, а то и все девяносто. Но это только пока Бобок жив был, он-то знал грамоту. Смекалистый парень, этот Бобок, да уже пять лет, как его балкой зашибло. С тех пор я не мог деньги домой посылать и клал их в бенк 2.