Пыль затемнила зеркало,

Сиявшее чистотой.

Вот он, открылся глазам

Образ нашего мира!

(162)

Непрочен наш мир.

И я из той же породы

Вишневых цветов.

Все на ветру облетают,

Скрыться... Бежать... Но куда?

(163)

Меркнет мой свет.

Заполонила думы

Старость моя.

А там, вдалеке, луна

Уже идет на закат.

(164)

Возле заглохшего поля

На одиноком дереве

Слышен в сумерках голос:

Голубь друзей зовет.

Мрачный, зловещий вечер.

(165)

Когда я шел в край Адзума, чтобы предаться делам

подвижничества, я сложил стихи при виде горы Фудзи

Стелется по ветру

Дым над вершиной Фудзи.

В небо уносится

И пропадает бесследно,

Словно кажет мне путь.

(166)

Не помечая тропы,

Все глубже и глубже в горы

Буду я уходить.

Но есть ли на свете место,

Где горьких вестей не услышу?

(167)

Когда бы в горном селе

Друг у меня нашелся,

Презревший суетный мир!

Поговорить бы о прошлом,

Столь бедственно прожитом!

(168)

Берег залива.

Среди молчаливых ветвей

Засохших сосен

Ветер перенимает

Голос морской волны.

(169)

Тоскую лишь о былом,

Тогда любили прекрасное

Отзывчивые сердца.

Я зажился. Невесело

Стареть в этом мрачном мире.

(170)

В "Старом селенье"

Куда он дошел, чернобыльник?

До самого дома?

Но гуще всего разросся

В давно одичалом саду.

(171)

Не узнаю столицы.

Такой ли я видел ее?

До чего потускнела!

Куда же сокрылись они,

Люди былых времен?

(172)

Внезапный ветер

Сломает хрупкие листья

Банановой пальмы,