Ева. Ни в какой переплет, как вы вульгарно выразились, я не попала. Я вообще не понимаю, зачем я с вами разговариваю о личных делах.

Матти. Человеческая привычка - разговаривать. В этом наше преимущество перед животными. Если бы коровы могли поговорить между собой, бойни давно перестали бы существовать.

Ева. При чем тут это все, когда я просто не знаю, буду ли я счастлива с атташе и не придется ли ему отступиться, только как ему на это намекнуть?

Матти. Ему простой палкой не намекнешь, ему надо намекнуть дубиной.

Ева. Что вы хотите сказать?

Матти. Я хочу сказать, что я мог бы ему намекнуть, я ведь грубый.

Ева. Разве вы могли бы помочь мне в таком деликатном деле?

Матти. Предположим, я бы расхрабрился после ласковых слов господина Пунтилы, когда он спьяну сказал, чтобы вы меня взяли в мужья. И вас вдруг привлекла бы моя грубая сила. Ну вспомните, например, Тарзана. А тут бы атташе нас и застукал и сказал себе: она меня не стоит, она завела шашни с шофером.

Ева. Нет, такой жертвы я от вас потребовать не могу.

Матти. Что вы, это же было бы просто исполнением служебных обязанностей, скажем, как мыть машину. Да и дела-то всего на четверть часика. Надо только показать ему, что мы в близких отношениях.

Ева. Как вы это покажете?

Матти. Могу при нем назвать вас по имени.

Ева. Например, как?

Матти. Ева! Сзади блузка расстегнулась.

Ева (хватается за воротник). Нет, она застегнута. Ах, это вы уже сыграли! Нет, ему будет все равно, не такой он щепетильный - слишком у него много долгов.

Матти. Могу, будто нечаянно, вытащить с носовым платком ваш чулочек, так, чтоб он видел.

Ева. Это уже лучше, но он скажет, что вы потихоньку стащили мой чулок, потому что тайно влюблены в меня. (Пауза.) У вас, как видно, неплохое воображение, особенно в таких вещах.

Матти. Стараюсь как могу, барышня! Пытаюсь вообразить себе всякие ситуации и всякие двусмысленные положения, в какие мы с вами можем попасть, авось набреду на какую-нибудь подходящую мысль.