Он пожал ему руку, быстро оглянувшись при этом на стеклянную входную дверь, - вероятно, чтобы убедиться в том, что никто не видит, как он здоровается за руку с фельдфебелем.

Дама присоединилась к ним, и я увидел, как фельдфебель слегка поклонился и приложился губами к ее ручке. "Я сразу узнала вас, Генрих", сказала она, и тут, наконец, я увидел ее лицо.

Кровь ударила мне в голову, почва стала уходить у меня из-под ног, и, чтобы сохранить равновесие, я был вынужден закрыть глаза. Причудливые орнаменты заплясали и закружились перед моими закрытыми глазами: переплетенные между собой квадраты и розетки из серых, желтых и синих шашек; они появлялись и исчезали, возникали снова и сливались воедино. Это была старая, давно не существующая мостовая на той улице, где я жил ребенком; узоры мостовой, которые я ежедневно видел по пути в школу. И тогда я понял, что дама рядом с офицером и была той девушкой с теннисного корта, о которой я вспоминал годами и чей портрет стоял в комнате фельдфебеля .

Как она сюда попала? Где она пропадала столько лет? Я снова открыл глаза, я был уверен, что она меня узнает и заговорит со мной, и ужасно боялся этого. Лучше, если бы я остался снаружи. Она сильно похудела и уже не выглядела молодой. Многое в ней стало другим, остались прежними только голос и манера прислушиваться к словам собеседника: она приподнимала голову, слегка выдвигала вперед подбородок и закрывала глаза - при этом у нее было выражение лица человека, который долго глядел на солнце.

- А знаешь, Хвастек, давай-ка заходи к нам в гости! И чем раньше, тем лучше. Пожалуй, хоть сегодня, - предложил обер-лейтенант. Он отпустил руку фельдфебеля и повернулся к своей жене. - Ведь сегодня вечером мы никуда не идем, не так ли?

Не отрывая взгляда от фельдфебеля, она кивнула и улыбнулась.

- Я сразу узнала вас, Генрих, - сказала она, и при звуке ее голоса у меня снова екнуло сердце. - Я узнала вас с первого взгляда. Что там у вас вкусненького в кульке?