Глупо, что он об этом не подумал. С его стороны это было эгоистично и бестактно. Когда ему нужно скрасить одиночество, он сразу бежит ко мне, а тут...

Мы шли бок о бок, не разговаривая. Я был обижен и зол, он - занят своими мыслями.

Когда мы уже приближались к казарме, а он по-прежнему не приглашал меня составить ему компанию, я не выдержал и сам заговорил о предстоящем визите:

- Вам понадобится штатское платье, господин фельдфебель. Может быть, воспользуетесь моим?

- Штатское? Мне? Зачем? - спросил он.

- Вы собираетесь пойти... к этим людям... в форме?

Я чуть было не сказал "к Молли", но вовремя поправился.

Он остановился.

- Глупости! - сказал он. - Неужели вы полагаете, что я куда-то пойду? Мне это и в голову не приходило.

- Ну и правильно! - согласился я с ним, хотя в глубине души испытал разочарование. - Она совсем не красива. На снимке она выглядит лучше.

- Дело не в этом, - раздалось мне в ответ. - Просто я уже не гожусь для подобных визитов. Видите ли, вольноопределяющийся, сидеть за чашкой чая, лакомиться сэндвичами, вести умные беседы о последних новостях и строить из себя светского человека: милостивая государыня то, милостивая государыня се - для этого я уже решительно не гожусь. Раньше, может быть, и годился. Но сегодня я всего лишь фельдфебель Йиндрих Хвастек, дежурный командир третьего батальона - что с меня взять? Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Сегодня вечером я буду в "Картечи". Если вы окажетесь там раньше меня, передайте Фриде, что я приду.

Некоторое время мы оба молчали, так как совершали крутой подъем по улице Неруды. Лишь когда мы добрались до Погоржельца, он остановился и произнес:

- Запомните: для человека нет большего несчастья, чем неожиданно оказаться в своем собственном прошлом. Думаю, что у сбившегося с пути в пустыне Сахара больше шансов выбраться, чем у того, кто плутает в своей прошлой жизни. Помню, как лет семь или восемь тому назад я сидел, глядя на свой револьвер, и говорил себе: "Через час все будет кончено".